История » Корф Модест Андреевич - исторический портрет » Биография М. А. Корфа

Биография М. А. Корфа
Страница 1

Барон Модест Андреевич Корф родился 11 сентября 1800 г. в Санкт-Петербурге. Он происходил из курляндских дворян.

Учился М. А. Корфу довелось в Царскосельском лицее вместе с А. С. Пушкиным. Известно, что он отличался благонравием и любовью к чтению церковных книг, за что имел прозвище "Мордан-дьячок".[6]

М. А. Корф стал олицетворение цели этого учебного заведения – подготовки юношества «к важным частям службы государственной».[7] Учился он старательно и прилежно. Лицей способствовал и становлению его мировоззрения – он также принадлежал к «лицейскому братству», «лицескому союзу». На протяжении всей жизни М. А. Корфа отношения с товарищами остаются неизменно теплыми, он всегда старался им помочь.[8]

В противоположность весьма многим из бывших лицеистов, относящихся в своих печатных воспоминаниях очень неодобрительно к лицею, барон Корф прямо заявляет, что он "чувствует себя обязанным лицею своего времени" (1848-1854 годов) и признает его "весьма существенным фактором в числе сил, воспитавших" его. Он находит, что "закон вполне незаслуженно предоставляет лицеистам привилегированное служебное положение", но это не мешает ему относиться к лицею "без предубеждения". Делая сближение между лицеем и университетом в научном отношении, он, безусловно, отдает в своих "Записках" пальму первенства последнему; но он протестует против огульного обвинения лицея в "пустоте".

Лицей времен барона Корфа имел шестилетний срок обучения, при четырех курсах, с полуторагодичным промежутком в каждом курсе. На двух младших курсах (т.е. в течение трех первых лет обучения) была чисто школьная система преподавания, т.е. с задаванием и спрашиванием уроков. В течение же трех последних учебных лет (на двух старших курсах) читались лекции, но с обязательной проверкой (репетициями) по всем предметам прочитанного в течение предыдущего месяца.

Учебный курс лицея представлял удивительно пеструю смесь осколков программ историко-филологического, юридического и физико-математического факультетов. Лицеистам преподавалось даже сельское хозяйство, причем в лицейском саду было отделено несколько квадратных саженей под "опытное поле", представлявшее, понятно, только карикатуру на "поле" и по размеру, и по результатам "опытов".

Эта необъятная многопредметность программы сама собою уже исключала возможность строго научного преподавания в университетском смысле слова. К этому нужно прибавить еще, что в составе преподавателей было немало людей, решительно не удовлетворявших своему назначению. Так, например, профессор Оболенский вместо государственного права читал русские государственные законы, ни одним словом не касаясь теории права, сравнительного законодательства и истории права. Читал он этот им самим состряпанный курс, не представлявший собою ровно ничего научного, по устаревшим литографированным запискам, которые он знал наизусть и потому произносил, засыпая на кафедре. Профессор Георгиевский читал вместо словесности и истории литературы какую-то невозможную пиитику по им же самим составленной книге. По счастью, этого "пииту" вскоре заменил профессор Я. К. Грот, читавший очень содержательный курс истории русской словесности, вообще имевший наилучшее влияние на слушателей и гуманностью воззрений, и горячей любовью к своему предмету.

Ботаника преподавалась лицеистам на английском языке, а зоология - на французском. Преподавание немецкой словесности сильно хромало. Не без греха было также и преподавание истории. Читал этот предмет И. П. Шульгин, человек довольно известный в свое время, обладавший значительным запасом знаний, но сильно устаревших. Он начинал свой курс с весьма полного изложения данных из прекрасной книги Гизо "История цивилизации в Европе", вовсе не упоминая, однако, о последней. Но, вызвав у слушателей любовь и вкус к истории, он преподносил им потом совершенно нестройный исторический ворох событий и фактов, с таким произвольным распределением на периоды, которое совершенно извращало внутреннюю зависимость и связь между историческими событиями. Неудивительно поэтому, что "курс русской и всеобщей истории, - как удостоверяет барон Корф, - оставался без всякого влияния на политическое воспитание" слушателей.

"Шульгину и лицею я обязан самим возбуждением аппетита (к истории), за удовлетворение которого усердно принялся после выпуска из лицея, проклиная И. П. Шульгина за то, что за три года он не сделал нам ни одного указания на литературу истории и источники, и за то, что на время с 1789 года по 1815 год он только намекнул, и о всех событиях, последовавших за 1815 годом, не произнес ни одного слова".

Страницы: 1 2 3 4 5

Томас Мор и реформация
Большое влияние на судьбы европейского ренессансного гуманизма оказала Реформация. Полемика против Реформации определяет содержание литературной деятельности Томаса Мора в 20–30-х годах XVI в. Выступление Лютера против католической церкв ...

Восстание под предводительством Степана Разина
Кульминацией народных выступлений в XVII в. стало восстание казаков и крестьян под предводительством С. Т. Разина. Движение это зародилось в станицах донского казачества. Донская вольница всегда привлекала беглых из южных и центральных об ...

Потери личного состава
1. Танковый полк. а) комначсостава: убиты и пропавшие без вести — 8 человек. б) младш. начсостав: убито — 3 человека; раненых — нет. в) рядовой состав: убито — 3 человека; утонули — 3 человека. 2. Разведывательная рота. а) младш ...