Политика Верховного тайного совета. Корректировка
петровских реформ.Страница 9
Вместе с тем стоит заметить, что, поскольку первый опыт сбора подушной подати был осуществлен лишь в 1724 г. и его результаты не могли быть известны главному вдохновителю податной реформы, верховники имели все основания судить о ней по первым результатам. А как люди, взявшие на себя ответственность за управление страной, они, более того, были обязаны принять решительные меры по исправлению положения. Анисимов полагает, что в действительности разорение страны не было вызвано чрезмерным размером подушной подати, а было следствием перенапряжения экономических сил в ходе многолетней Северной войны, роста числа и размеров косвенных налогов и повинностей. В этом он, несомненно, прав. Однако введение подушной подати, на первый взгляд, весьма умеренного размера, в таких условиях могло оказаться той каплей, после которой развитие ситуации перешло критическую черту, и те меры, которые стали предпринимать верховники, были действительно единствен-
но возможными для спасения положения. Причем замечу, что на радикальное снижение размера подушной подати они так и не пошли, справедливо полагая, что оно поставит под угрозу существование армии. В целом меры верховников следует признать вполне разумными: вывод воинских частей из сельской местности, освобождение жителей от обязанности строить полковые дворы, снижение размера подушной подати, прощение недоимок, варьирование в сборе податей деньгами и продуктами с введением на них фактически свободных цен, переложение взимания податей с крестьян на помещиков и управителей, сосредоточение сбора в одних руках — все это должно было способствовать снижению социальной напряженности и давало надежду на пополнение казны. Да и Комиссия о податях, во главе которой, кстати говоря, стоял Д.М. Голицын, т. е. представитель старой аристократии, находившейся, по мысли некоторых авторов, в оппозиции к петровским реформам, проработав несколько лет, так и не сумела предложить чего-либо взамен подушного обложения. Таким образом, как бы ни оценивать критику верховниками податной реформы, их реальные действия были направлены лишь на ее совершенствование, корректировку, приспособление к реальным условиям жизни.
Гораздо более радикальный характер имели преобразования,
осуществленные верховниками в системе управления страной, и некоторые из них могут действительно рассматриваться как контрреформаторские по отношению к петровским учреждениям. В первую очередь это относится к ликвидации надворных судов, создание которых было как бы первым шагом к реализации принципа разделения властей. Однако подобного рода теоретические рассуждения были, безусловно, чужды и незнакомы верховникам. Для них надворный суд был лишь одним из многочисленных учреждений, появившихся на местах в ходе петровских реформ. К тому же при отсутствии в стране профессионального юридического образования, а следовательно, и профессиональных юристов, при том, что само право еще не выделилось в качестве сферы самостоятельной общественной деятельности, существование надворных судов ни в коей мере обеспечить действительного разделения властей не могло. Забегая вперед, замечу, что и впоследствии, когда судебные учреждения были выделены в самостоятельные в ходе губернской реформы 1775 г., подлинного разделения властей все равно не получилось, ибо страна и общество были к нему попросту не готовы.1
Что же касается организации местного управления, то, оценивая деятельность верховников, надо помнить, что существовавшая в то время на местах система учреждений создавалсь Петром в течение долгого времени, и если ядро ее было создано параллельно с коллежской реформой, то одновременно оставалось немало различных учреждений, возникавших ранее, часто спонтанно и бессистемно! Завершение податной реформы и начало функционирования новой системы обложения неминуемо, даже если бы экономическое положение в стране являлось более благоприятным, должно было привести к изменениям в структуре органов власти на местах, и эти изменения, конечно, должны были быть направлены на упрощение системы в целом и повышение ее эффективности. Именно это и было осуществлено в 1726—1729 гг. Причем, обращает на себя внимание, что смысл осуществленных мероприятий сводился к дальнейшей централизации управления, к созданию четкой вертикали исполнительной власти и, следовательно, никак не противоречил и духу петровской реформы.
Нельзя не признать разумным и стремление верховников к удешевлению аппарата за счет его сокращения. Иное дело, что созданное или, вернее, воссозданное на местах воеводское управление по сравнению с петровскими учреждениями по форме было более архаично, однако функционировало оно теперь иначе, чем в допетровской России, хотя бы потому, что воевода подчинялся не приказу в Москве,, а губернатору, который, в свою очередь, был подотчетен органам центральной власти, организация которых была принципиально иной. Не следует пренебрегать и рассуждениями верховников о том, что населению легче было иметь дело с одним начальником, чем со многими. Конечно, и новые воеводы, как и их предшественники XVII в., ничем не брезговали, чтобы набить карманы, но уж для исправления этого зла действительно, как писал Соловьев, требовалось прежде всего исправить нравы, что было верховникам не под силу.