История » Маньяки ХХ века. Геннадий Михасевич

Маньяки ХХ века. Геннадий Михасевич
Страница 5

В числе прочих, следователи вышли на Михасевича (подробнее об этом будет сказано ниже), чем заставили его нервничать и допустить ошибку: он отправил в редакцию газеты «Витебский рабочий» письмо, написанное от имени вымышленной организации "Патриоты Витебска", якобы состоящей из мужчин, которым неверны жёны и которые мстят женщинам убийствами. Письмо было получено редакцией 16 августа 1985 года.

Прошло некоторое время и 27 октября в той же местности Михасевич убил следующую жертву - изнасиловал, задушил её головным платком, а в рот всунул записку со словами “За измену – смерть. Борьба с легавыми и коммунистами” и подписью "Патриоты Витебска".

Вот как о дальнейшем рассказывает журналист Оксана Яновская: "В 1985 году серийного маньяка и убийцу Геннадия Михасевича именно по почерку “вычислил” тогда молодой эксперт-криминалист, а ныне заместитель начальника ЭКЦ ГУВД Мингорисполкома Михаил Букато. При расследовании очередного убийства оперативники вышли на след Михасевича. Свидетели рассказали, что жертва садилась в красный “Запорожец”. Начали проверять всех владельцев автомобилей этой марки. Допросили и Геннадия Модестовича Михасевича. При проверке его алиби подтвердилось. Но, испугавшись, он начал писать “отводные” письма. В редакцию газеты “Витебский рабочий” пришло письмо, в котором рассказывалось о существовании в городе фашистской организации “Патриоты Витебска”, которая борется с существующим режимом, и все убийства вокруг Витебска – дело их рук. Были проверены почерка практически всего взрослого населения Витебска: изучались заявления в отделах кадров, карточки в паспортных столах и другие документы, а результата все не было. 7 ноября 1985 года возле витебской кольцевой дороги снова обнаружили труп женщины. Во рту жертвы была записка: “За измену – смерть. Борьба с легавыми и коммунистами”. Стало очевидно, что письмо в редакцию и записку написал один и тот же человек. В город на Двине командировали более 100 человек со всех правоохранительных структур БССР и всего Союза, включая Прокуратуру СССР и КГБ СССР. Все пришли к однозначному выводу, что для совершения преступления необходим транспорт. И тогда под самыми разными предлогами милиционеры отобрали более 200 тысяч образцов почерка владельцев частного транспорта и водителей государственных автомобилей Витебска и области. Все эти бумаги свозились в УВД Витебского облисполкома. Там работали 17 экспертов-почерковедов со всего СССР. Пожалуй, все эксперты наизусть знали все особенности почерка автора письма и записки. Но отобранный милиционерами образец почерка серийного убийцы, проживавшего в Витебской области, попал в руки Михаила Букато. Безусловно, преступник старательно менял свой почерк, но индивидуальные особенности так и бросались в глаза."

Таким образом, Михаил Букато - второй человек после Н. Игнатовича, которому белорусы обязаны избавлением от маньяка. Всего эксперты-графологи Управления КГБ проверили 556 тысяч почерков, но результата поначалу не достигли. А потом было замечено разительное сходство почерков «Патриотов Витебска» и заявления Михасевича в местком ОВД. Когда подозрение пало на него, подтвердились и другие поисковые признаки.

На задержание маньяка отправились 3 группы захвата. Но Михасевича дома не оказалось, на работе — тоже. Нашли его в соседнем селе в гостях у родственников, с упакованными чемоданами и билетом на самолёт в Одессу. Было это 9 декабря 1985 года. В момент задержания Михасевич был невозмутим и сказал жене: «Это ошибка, я скоро вернусь». Его доставили в прокуратуру, в кабинет к Николаю Игнатовичу. Следователь спросил: «Так вы и есть „Патриот Витебска“?». Михасевич молчал, не зная что ответить.

Позже сделали обыск в доме подозреваемого, обнаружили вещи убитых женщин.

Вот рассказ следователя Мечислава Гриба: "В январе 1985 года я стал «самым главным милиционером Витебской области». Сразу же начал заниматься «витебским делом». Официально считались нераскрытыми 22 убийства. Вначале изучил материалы, а потом лично объехал все места преступлений. Каждый день первый секретарь обкома партии, председатель облисполкома и министр внутренних дел докладывали по убийствам, в Москве это было «на контроле». Все «стояли на ушах». Толком никто ничего не знал; действует маньяк-одиночка или группа, люди боятся, паника. В Витебске очень много было женщин. Они работали в третью смену, не хотели возвращаться «по темноте». «Подключили» буквально всех. Выяснили, что одна из потерпевших садилась в «запорожец» красного цвета. Через месяц ее нашли убитой. Проверили все «запорожцы» области. В числе прочих «вышли» и на заведующего гаража из совхоза «Полота» Полоцкого района Геннадия Модестовича Михасевича. С ним беседовал инспектор по делам несовершеннолетних. Отчет он направил в мой штаб. Штаб располагался в моем кабинете, стулья были мягкими с красной обивкой. Ее пришлось менять, за время работы они стали «черными». Милиционер ничего не понял, а Михасевич понял все и здорово испугался. Он написал анонимное письмо в редакцию газеты «Витебский рабочий» о том, что некие патриоты Витебска выступают против коммунистов и «легавых» и скоро придут к власти. А если кто не станет помогать, то будет то, что произошло 30 августа (1984 года; - примечание автора). Именно в этот день на участке дороги Витебск-Бешенковичи нашли трупы сразу двух девочек. Это письмо передали в КГБ. Майор Швачко видимо не нашел помощи у своего начальства и пришел ко мне. В принципе ничего экстраординарного в нем не было, ибо о происшествии 30 августа оповещалось население. Смущало только точное место преступления. Письмо решили проверить. Если первый раз опрашивали владельцев машин, то в этот раз я попросил представить их собственноручные объяснения. К Михасевичу тоже пришли. Он написал. В принципе на него никто не думал – коммунист, секретарь местной партийной организации, дружинник, трезвенник, который вообще не пьет, жена работает в магазине, двое несовершеннолетних детей. Таких не подозревают. Хочу сказать, что мы провели довольно большую работу, сделали графологическую экспертизу 600 тысяч образцов, у меня работало 22 графолога. Много было разных курьезных случаев. Подозрение пало на дежурного Первомайского отдела милиции. Дело в том, что именно 30 августа 1984 года он приехал в отделение связи, пошел в туалет и повесился. Его откачали и по причине психической неуравновешенности уволили из милиции. Кстати, у него тоже был красный «запорожец». Почерк тоже был похож. Так посчитал один из «кэгэбэшников». На меня и прокурора очень сильно «давили», в том числе и из Москвы, но арестовывать мы не стали. Женщин, которые работали в милиции, уговаривали быть «живцами». Риск был колоссальным, и я радовался, насколько смелые у нас сотрудницы. Графологи пришли ко мне и сказали, что по некоторым признакам почерк Михасевича «подходит». Я попросил их молчать и послал привести еще образцы из совхозной конторы и из Городка, где Михасевич учился в техникуме. Они вернулись и сказали, что никаких сомнений быть не может. На следующий день в воскресенье мы поехали его арестовывать. На месте его не оказалось. Решили дождаться понедельника, когда он пойдет на работу. Выяснилось, что он «взял отпуск» и собирался куда-то уехать. Мой давний друг выяснил, что Михасевич может быть у брата его жены в деревне Горяни, где есть железнодорожная станция. Там мы его и «взяли». Никакого сопротивления он не оказал. Единственный «нюанс». Пока мы шли несколько сотен метров к машинам, он раз пятнадцать останавливался мочиться. Вскоре он во всем сознался. Вместо 22 нераскрытых убийств, он рассказал о 43. В том числе назвал 13 считавшихся раскрытыми, по которым были осужденные, а один Тереня расстрелян. Кое-кто намекал, что лучше будет Михасевича «убрать». Дескать, все «концы в воду», но мы решили отдать его правосудию. Охраняли, как «зеницу ока». Прежде всего, от родственников и знакомых убитых. Невинноосужденных освободили, слепых, больных, кому-то из них купили телевизоры, холодильники, кому-то дали квартиры. К наградам нас не представили, хотя и обещали. «Витебское дело» постарались побыстрее забыть. В некотором роде мы даже стали «виноватыми». Мне генеральское звание задерживали. Министр так и сказал, что в Совмине и ЦК «колет глаза» «мое «витебское дело». Через три года из бюллетеня КГБ я узнал, что за него кого-то наградили, но выяснить, кого конкретно не удалось."

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Перестройка экономики
Продолжавшееся осложнение ситуации в экономике, и особенно в финансовом секторе, победило советское руководство пойти по пути углубления экономических преобразований. Экономисты и хозяйственники стали разрабатывать новую экономическую мод ...

Комиссии и отделы
Священному Синоду подотчётны следующие Синодальные отделы: 1. Отдел внешних церковных связей; 2. Издательский Совет; 3. Учебный комитет; 4. Отдел катехизации и религиозного образования; 5. Отдел благотворительности и социального служ ...

Общественный строй Инков
Племя инков состояло из 10 подразделений – хатун-айлъю, которые в свою очередь делились каждый на 10 айлью. Первоначально айлью являлось патриархальным родом, родовой общиной: имело свое селение и владело прилегающими полями. Имена в родо ...